Leadale
Становясь океаном, сожалеют ли воды реки о своих берегах?
Что делает Ли в ночь перед суточным дежурством и за 30 часов до экзамена? Правильно, полтора часа набирает фичок одним пальцем на экране телефона и рыдает в подушку.

Под катом снова марвел, внезапный (но не для меня) бакинат, сонгфик, около 1000 слов, почти не вычитано


Баки обходит Наташу стороной и старается под каким-либо предлогом уйти, когда она появляется в помещении. Не потому что Наташа не нравится ему, а потому что что-то внутри заставляет его причинять ей как можно меньше дискомфорта. Наташа смотрит на него затравленным взглядом и старается избегать на миссиях и тренировках. Стив с Сэмом рассказывают, что Наташа боится его после истории с инженером в Одессе, Баки понимающе кивает и разводит руками — он не помнит. Воспоминания возвращаются постепенно, но ни одно из них не связано с ней. И в довоенном Бруклине, и в бытность Зимним Солдатом, Баки помнит множество женщин, множество рыжих и прекрасных, но ни одна из них не Вдова. Он принёс Наташе извинения за те выстрелы, как только вышел из реабилитационного центра, и честно признался, что не помнит. Возможно, это задание тоже когда-нибудь всплывет в памяти, он пожимает плечами, и она в ответ пожимает тоже, кивает, судорожно сглатывая, и спешит ретироваться. Это последнее их общение, которое можно хоть с натяжкой назвать тёплым.
Баки сидит в кресле лаборатории Старка на регулярном осмотре протеза, когда за стеклянной дверью видит её, рассматривающюю обездвиженного Зимнего Солдата, как льва в зоопарке — с чувством безопасности и в то же время с уважением и некоторой боязнью. «Ты ведь тоже пытался убить её однажды, Брюс. Почему она не избегает тебя?» Беннер оборачивается к стеклу и тяжело вздыхает: «Лучше бы избегала, поверьте, Джеймс. Потому что вместо этого она решила играть со мной в любовь. Она поцеловала меня, и я ответил ей. И тогда она столкнула меня с обрыва». Баки уже знает эту историю от Стива, но как именно Наташе удалось высвободить Халка, никто не говорит. Теперь Баки думает, что никто и не знает, для Беннера это слишком личное, да и для Наташи далеко не повод для гордости. Баки пытается осудить её, но какая-то часть него, остаток не то Зимнего Солдата, не то сержанта Барнса, восхищается её тактической находкой. С этого момента к его нежеланию причинять дискомфорт добавляется втройне усиленное стремление понять, почему его так упорно отталкивает именно она.
Даже Старк принимает его тепло, несмотря на то, что именно во время одного из их "техосмотров", как зовёт это Тони, Баки в приступе панический атаки вспомнил убийство Говарда и Марии. Тони замер каменным изваянием на несколько минут, молча глотая воздух широко распахнутым ртом, а затем бросился поднимать с пола осевшего Баки и приводить его в чувство ледяной водой и нашатырем. «Это был не ты, а только твоё тело, которым управляла ГИДРА, это не твоя вина», — всё, что Тони говорит в ответ на сбивчивые извинения.
Наташа же почему-то отказывается принимать любые объяснения от промывки мозгов до банального "на войне как на войне". После каждого её побега от разговора, на которые Баки решается примерно раз в месяц, его накрывает бессильная ярость, подкрепленная чувством того, что он упускает что-то очень важное. Каждый раз это заканчивалось необходимостью менять смятые снаряды и проломленные стены в паре тренажерных залов Башни, в такие дни с ним не готов спарринговать даже Стив. Роджерс уверен, что Баки не способен нанести вред друзьям, и очень легко заражает своей уверенностью других. Но каждый раз Баки сообщает ему, что собирается предпринять очередную попытку разговора с Наташей, ему ничего не остаётся, кроме как запереться в своих апартаментах и нервно мерить шагами комнаты, изнывая от невозможности помочь. Наутро он спускается в зал, измученный бессонной ночью, как самый обычный человек, не суперсолдат, и аккуратно уносит друга, уснувшего прямо среди разрушенных тренажеров, в его постель.
По прошествии полугода, когда уже все советуют Баки отступиться, он даёт Стиву обещание, что следующая попытка будет последней. После традиционных уверений Наташи, что ей не о чем говорить с куклой ГИДРЫ с выжженными мозгами, а ему нет смысла извиняться за то, чего он до сих пор не помнит, видимо как совершенно рядовое задание, Баки проламывает железным кулаком дверцу холодильника на кухне, где проходил разговор, а затем вылетает на улицу из Башни, принимаясь нарезать круги вокруг квартала. Когда через несколько часов он возвращается и привычно заходит в спортзал, направляясь сразу к самым тяжёлым весам, он не сразу замечает Наташу, стоящую у окна во всю стену, опираясь на штангу, на которой он машинально насчитывает 250 фунтов.
Наташа похоже вовсе не замечает его появления, потому что продолжает смотреть вниз сквозь стекло и что-то говорит сама с собой. Баки делает ещё один шаг к ней, пытаясь различить слова, и слышит, как она шепчет: «Kak dve kapli pohozh i pod dozhd kak pod nozh...». Баки недоуменно поднимает брови, осознавая, что это русский язык и он его понимает. Следующей фразой он слышит: «Nauchi menya byt' schastlivoy verenitsey dolgih nochey», а дальше наступает темнота и боль. Он слышит чей-то чудовищный крик и только через несколько бесконечно долгих секунд понимает, что кричит он сам. Он чувствует привкус крови, и думает, что скорее всего она течёт у него из носа, но ощущается ужасно чужеродной. Это похоже на обнуление, но при той же боли эффект абсолютно противоположный — перед закрытыми глазами ускоренно проматывается кинолента, на которой он узнаёт себя и ЕЁ. Тренировки в Красной Комнате и редкие совпадающие выходные, проведенные с утра до вечера в постели в его квартире на окраине Москвы, кормление уток на Патриарших прудах и побег из лагеря в Сибири, запах духов "Красная Москва" и запах её крови на протезе после показательного боя для министра обороны. Он больше не удивлён тому, что иногда, просыпаясь, помнит, какие на вкус её поцелуи и почему ему кажется такой знакомой её привычка поправлять волосы мизинцем, он чувствует пустоту в своей памяти наконец-то абсолютно заполненной и заполненной ею. И он совсем не удивляется, когда открыв глаза видит её, стоящую перед ним на коленях, придерживающую за плечи и тревожно заглядывающую в лицо. «Что случилось, Джеймс? Тебе плохо? Я должна позвать Стива?» — спрашивает она, и Баки перехватывает её правую руку, прижимает к своей щеке, и хрипит, чувствуя себя так, будто ему выжгли все связки и разбили в мясо губы: «Rastvoritsya.. v tvoey pautine... i lyubit' escho... silney». На последнем слове его дыхание окончательно сбивается, как будто из комнаты выкачали весь кислород, и он как сквозь воду — замедлено и нечётко — видит, как из её глаз уходят страх и ненависть, и он знает, навсегда, как она наклоняется вперёд и целует его испачканные кровью губы, перемещая руку с его щеки на затылок и вплетая свои длинные тонкие пальцы в спутанные волосы.
Наутро Стив находит их спящими на полу зала в обнимку, и кажется, впервые с момента встречи на мосту выражение его лица так похоже на счастье.
Баки и Наташа просыпаются от запаха свежесваренного кофе. В зале никого нет, но две большие керамические кружки стоят на щите со звездой, рискуя в любой момент опрокинуться на пол.


Би-2 Научи меня быть счастливым на pleer.com

@темы: графомания, i will go down with this ship, Marvel